Мы еще раз взглянули на капрала с его командой — как раз застав момент, когда птичка падала с жердочки, затем перевели взгляд на лежавший за мирными полями Мидвич. Приобретенный опыт говорил, что никакой разумной альтернативы предложению Алана нет.
Джанет кивнула. Мы поблагодарили молодого Хьюэса и, расставшись с ним, двинулись к машине.
В «Орле» Джанет настояла на том, чтобы на всякий случай снять номер, и тут же отправилась туда. Меня же манил бар. Для полудня он был слишком полон, причем явно преобладали приезжие. Большинство разговаривало как-то аффектированно, разбившись на пары или на маленькие группы, хотя некоторые пили в одиночестве, и весьма целеустремленно. Я с трудом пробился к стойке, а когда попытался пройти обратно, держа в руке свой стакан, кто-то буркнул сзади:
— Какого черта ты тут делаешь, Ричард?
Голос был знаком, да и лицо, когда я оглянулся, тоже. Однако мне потребовалось несколько секунд, чтобы вспомнить, кто это, — пришлось не только рассеять пелену нескольких прошедших лет, но еще и заменить мысленно твидовый костюм военной формой. Когда я все это проделал, то так и подскочил от радости.
— Бернард, дорогой! — воскликнул я. — Вот уж поистине чудеса! Давай-ка выберемся из этой толкучки! — Я схватил его за руку и потащил в обеденный зал.
Этот человек возвратил меня в годы юности. Он вернул мне пляжи, Арденны, Рейхсвальд, Рейн. Приятная встреча. Я отправил официанта за новыми порциями выпивки. Потребовалось не менее получаса, чтобы наш энтузиазм поутих.
— Ты мне так и не ответил на вопрос, — напомнил он мне, внимательно приглядываясь. — Я ведь и понятия не имел, что ты связан с этими.
— С кем? — не понял я.
Он слегка кивнул головой в сторону бара.
— С прессой, — объяснил он.
— Ах, с этими! А я-то как раз гадал, кто они такие…
Одна бровь у Бернарда поползла вверх.
— Хорошо, если ты не с ними, тогда что ты тут делаешь?
— Да живу я здесь! — ответил я.
В этот момент в зал вошла Джанет, и я представил ей своего друга.
— Джанет, дорогая, это Бернард Уэсткотт. Был капитаном, когда мы вместе служили, потом я слышал, что он стал майором, а теперь?
— Полковник, — признался Бернард и вежливо поклонился.
— Очень приятно, — мило улыбнулась Джанет. — Я много слышала о вас, честное слово.
Она пригласила его позавтракать с нами, но он отказался, ответив, что у него дела и что он уже опаздывает. Сожаления Бернарда прозвучали вполне искренне, так что Джанет немедленно предложила:
— Тогда, может быть, вместе поужинаем? Или дома, если попадем туда, или тут, если все еще будем на положении ссыльных…
— Дома? — удивился Уэсткотт.
— В Мидвиче, — объяснила она. — Это милях в восьми отсюда.
Голос Бернарда чуточку изменился.
— Вы живете в Мидвиче? — спросил он, переводя взор с Джанет на меня. — И как давно?
— Да уж около года, — ответил я. — Нам бы давно полагалось вернуться, но…
Тут пришлось объяснять ему, каким образом мы оказались в «Орле». Когда я закончил рассказ, Уэсткотт немного поразмышлял, затем, похоже, принял решение и обратился к Джанет:
— Миссис Гейфорд, может быть, вы разрешите мне утащить вашего мужа с собой на некоторое время? Я прибыл сюда именно по делам Мидвича. Думаю, он может быть нам полезен, если захочет, конечно.
— Чтобы понять, что случилось, вы имеете в виду? — спросила Джанет.
— Ну, скажем, в связи с этим. Так каково твое мнение?
— Если смогу быть полезным — конечно. Хотя и не вижу… А кто такие «вы»?
— Объясню по дороге, — ответил Бернард. — Честно говоря, мне полагалось быть там уже час назад. Я бы не умыкнул вашего супруга таким манером, если б это не было столь важно, миссис Гейфорд. Вы тут без него не пропадете?
Джанет заверила его, что не пропадет.
— Еще одно, — добавил он, перед тем как уйти. — Не позволяйте никому из этой банды в баре приставать к вам. Отшейте их, если полезут. Они тут обнаглели вконец, особенно когда узнали, что издателям запрещено касаться мидвичской истории. Поэтому — ни слова с ними. А вам я все расскажу потом.
— Идет. Умру от любопытства, но не сдамся. Можете на меня положиться, — согласилась Джанет, и мы ушли.
Командный пункт находился на дороге из Оппли, рядом с границей пораженной территории. У полицейской заставы Бернард показал свой пропуск. Дежурный констебль отдал честь, и мы беспрепятственно проследовали дальше. Молоденький офицер с тремя звездочками, комфортабельно расположившийся в палатке, очень обрадовался нашему прибытию, решив, что раз полковник Лэтчер инспектирует войска, то его обязанность — ввести нас в курс дела.
Судя по всему, птички в клетках уже завершили свою работу и были возвращены любящим, хотя и не слишком патриотически настроенным хозяевам.
— Наверняка нам достанется от Общества защиты животных, да и в суд на нас могут подать, если пичуги схватят простуду или что-то еще, — сказал капитан. — Но результат есть. — И он показал крупномасштабную карту, на которой ясно виднелась правильная окружность диаметром около двух миль, с церковью чуть южнее и восточнее ее центра.
— Вот так, — хмыкнул капитан. — Насколько нам известно, это не пояс, а круг. С наблюдательного пункта на колокольне в Оппли нигде никакого движения не видно, к тому же прямо на дороге возле кабачка лежит пара мужских тел, которые тоже не двигаются. А вот что это такое, мы так и не выяснили. Установлено, что преграда неподвижна, невидима, не имеет запаха, не регистрируется радарами или эхолотами, производит мгновенное действие на млекопитающих, птиц, рептилий и насекомых, причем это воздействие не оставляет побочных эффектов, во всяком случае, прямых, хотя, разумеется, люди в автобусе и другие, которым пришлось пробыть без сознания долгое время, чувствуют себя неважно из-за переохлаждения. Вот пока и все. Откровенно говоря, что бы это могло значить, мы, увы, не знаем!
Бернард задал ему несколько вопросов, которые почти ничего не прояснили, а потом мы направились на поиски полковника Лэтчера. Тот обнаружился очень скоро в обществе пожилого мужчины — начальника полиции графства Уиншир. Оба, в сопровождении менее важных чинов, стояли на небольшом холмике, озирая окрестности. Вид сей группы напоминал гравюру XVIII века, изображающую генералов, наблюдающих за битвой, исход которой не слишком ясен. Только битва тут была невидимая.
Бернард представился и представил меня. Полковник внимательно оглядел Бернарда.
— А, — сказал он, — значит, это вы заявили мне по телефону, что все должно быть шитокрыто?
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
